07:57 

Brian Berkovetz
Если тебе плохо, то это оттого, что ты слаб!
Вспомнилась вдруг книга. кажется, называется "Самый лучший роман" (хотя Гугль по такому запросу мне ничего не выдал, наверное, другое название) и автор её кто-то дико модный вроде Макса Фрая, кажется. Но не суть. В общем, в книге собраны последние фразы из всяких разных литературных произведений. Книгу я конечно не прочитал, но идея мне кажется интересной. Так вот, захотелось мне что-то собрать в одном месте первые абзацы из книг Стругацких. Меня всегда поражала их манера начинать книги "с места в карьер" - без каких-либо вступлений и предисловий, прямо с середины сцены. И с главами то же самое - они никогда не заботятся о связках между эпизодами. Эффект получается потрясающий. По-моему, это самый правильный подход к писательству. Итак


     Вы знаете,  я  глубоко убежден,  что предисловий писать  не  надо. Всем
неизвестный автор по этому поводу сказал: "В начале было слово" (а не
предисловие). И вы знаете, я с ним согласен, потому что слово не требует
предисловия, если это слово чего-нибудь стоит. А если оно ничего не стоит,
то предисловие способно только испортить законченное впечатление о
художественном несовершенстве.
---
     Секретарь поднял на Быкова единственный глаз:
- Из Средней Азии?
- Да.
- Документы...
Он требовательно протянул через стол темную, похожую на клешню руку
с непомерно длинным указательным пальцем; трех пальцев и половины ладони
у секретаря не было.
---
     Валя Петров сам пришел  ко мне сообщить об  этом. Он стянул с  головы
берет, пригладил волосы и сказал:
- Ну вот, Саня, все решено.
Он сел в низкое кресло у стола и вытянул свои длинные ноги. Он
посмотрел на меня и улыбнулся. Я спросил:
- Когда?
- Через декаду.
---
     Ложа Анкиного арбалета была выточена из черной пластмассы,  а  тетива
была из хромистой стали и натягивалась одним движением бесшумно
скользящего рычага. Антон новшеств не признавал: у него было доброе боевое
устройство в стиле маршала Тоца, короля Пица Первого, окованное черной
медью, с колесиком, на которое наматывался шнур из воловьих жил. Что
касается Пашки, то он взял пневматический карабин. Арбалеты он считал
детством человечества, так как был ленив и неспособен к столярному
ремеслу.
---
     Когда Румата миновал  могилу  святого  Мики  -  седьмую  по  счету  и
последнюю на этой дороге, было уже совсем темно. Хваленый хамахарский
жеребец, взятый у дона Тамэо за карточный долг, оказался сущим барахлом.
Он вспотел, сбил ноги и двигался скверной, вихляющейся рысью.
---
    С  этой  высоты  лес  был  как  пышная пятнистая пена; как
огромная, на весь мир,  рыхлая  губка;  как  животное,  которое
затаилось когда-то в ожидании, а потом заснуло и проросло
грубым мхом. Как бесформенная маска, скрывающая лицо, которое
никто еще никогда не видел.
---
     - Знаешь, -  сказала  Майка, -  предчувствие  у меня
какое-то дурацкое...
Мы стояли возле глайдера, она смотрела себе под ноги и
долбила каблуком промерзший песок.
Я не нашелся, что ответить. Предчувствий у меня не
было никаких, но мне, в общем, здесь тоже не нравилось. Я
прищурился и стал смотреть на айсберг. Он торчал над
горизонтом гигантской глыбой сахара, слепяще-белый
иззубренный клык, очень холодный, очень неподвижный, очень
цельный, без всех этих живописных мерцаний и переливов, -
видно было, что как вломился он в этот плоский беззащитный
берег сто тысяч лет назад, так и намеревался проторчать
здесь еще сто тысяч лет на зависть всем своим собратьям,
неприкаянно дрейфующим в открытом океане. Пляж, гладкий,
серо-желтый, сверкающий мириадами чешуек инея, уходил к
нему, а справа был океан, свинцовый, дышащий стылым
металлом, подернутый зябкой рябью, у горизонта черный, как
тушь, противоестественно мертвый.
---
     Танина ладонь, теплая и немного шершавая, лежала у него на глазах,  и
больше ему ни до чего не было дела. Он чувствовал горько-соленый запах
пыли, скрипели спросонок степные птицы, и сухая трава колола и щекотала
затылок. Лежать было жестко и неудобно, шея чесалась нестерпимо, но он не
двигался, слушая тихое, ровное дыхание Тани. Он улыбался и радовался
темноте, потому что улыбка была, наверное, до неприличия глупой и
довольной.
---
      Кандид проснулся и сразу подумал: послезавтра я ухожу. И
сейчас же в другом углу Нава зашевелилась на своей постели и
спросила:
- Ты уже больше не спишь?
- Нет, - ответил он.
- Давай тогда поговорим, - предложила она. - А то мы со
вчерашнего вечера не говорили. Давай?
- Давай.
- Ты мне сначала скажи, когда ты уходишь.
- Не знаю, - сказал он. - Скоро.
---
      Ну и деревня! Сроду я таких деревень не видел и  не  знал  даже,  что
такие деревни бывают. Дома круглые, бурые, без окон, торчат на сваях,  как
сторожевые вышки, а под ними чего только не навалено - горшки какие-то
здоровенные, корыта, ржавые котлы, деревянные грабли, лопаты... Земля
между домами - глина, и до того она выжжена и вытоптана, что даже блестит.
И везде, куда ни поглядишь, - сети. Сухие. Что они здесь сетями ловят - я
не знаю: справа болото, слева болото, воняет как на помойке... Жуткая
дыра. Тысячу лет они здесь гнили и, если бы не герцог, гнили бы еще тысячу
лет. Север. Дичь.
---
     В 13.17 Экселенц вызвал меня к себе. Глаз он на меня не поднял, так что
я видел только его лысый череп, покрытый бледными старческими веснушками, --
это означало высокую степень озабоченности и неудовольствия. Однако не моими
делами, впрочем.
-- Садись.
Я сел.
-- Надо найти одного человека. -- сказал он и вдруг замолчал. Надолго.
---
	Меня зовут Максим Каммерер. Мне восемьдесят девять лет.
     Господи, теперь еще Артемида! Оказывается она  все-таки  спуталась  с
этим Никостратом. Дочь, называется... Ну ладно.
---
     Я остановил машину, вылез и снял черные очки. Здесь все  было  именно
так, как рассказывал Згут. Отель был двухэтажный, желто-зеленый, над
крыльцом красовалась траурная вывеска: "У ПОГИБШЕГО АЛЬПИНИСТА". Высокие
ноздреватые сугробы по сторонам крыльца были утыканы разноцветными лыжами
- я насчитал семь штук, одна была с ботинком. С крыши свисали мутные
гофрированные сосульки толщиной с руку. В крайнее правое окно первого
этажа выглянуло чье-то бледное лицо, и тут парадная дверь отворилась, и на
крыльце появился лысый коренастый человек в рыжем меховом жилете поверх
ослепительной нейлоновой рубашки. Тяжелой медлительной поступью он
приблизился и остановился передо мною. У него была грубая красная
физиономия и шея борца-тяжеловеса. На меня он не смотрел. Его
меланхолический взгляд был устремлен куда-то в сторону и исполнен
печального достоинства. Несомненно, это был сам Алек Сневар, владелец
отеля, долины и Бутылочного Горлышка.
- Там... - произнес он неестественно низким и глухим голосом. - Вон
там это произошло. - Он простер указующую руку. В руке был штопор. - На
той вершине...
---
     - ...Вероятно, вашим  первым  серьезным  открытием,  доктор  Пильман,
следует считать так называемый радиант Пильмана?
- Полагаю, что нет. Радиант Пильмана - это не первое, не серьезное и,
собственно, не открытие. И не совсем мое.
---
      Урму стало скучно.
---
     Царь сидел голый.  Как нищий дурак на базаре, он сидел, втянув  синие
пупырчатые ноги, прислонясь спиной к холодной стене. Он дрожал, не
открывая глаз, и все время прислушивался, но было тихо.
---
     Когда Ирма  вышла,  аккуратно  притворив  за  собой дверь, длинноногая,
по-взрослому вежливо улыбаясь большим ртом с яркими как у матери губами,
Виктор принялся старательно раскуривать сигарету. Это не ребенок, думал он
ошеломленно. Дети так не говорят. Это даже не грубость, - это жестокость, и
даже не жестокость, а просто ей все равно. Как будто она нам тут теорему
доказала, просчитала все, проанализировала, деловито сообщила результат и
удалилась, подрагивая косичками, совершенно спокойная.
---
     Максим приоткрыл люк, высунулся и  опасливо  поглядел  в  небо.  Небо
здесь  было  низкое  и   какое-то   твердое,   без   этой   легкомысленной
прозрачности, намекающей на бездонность космоса и множественность
обитаемых миров, - настоящая библейская твердь, гладкая и непроницаемая.
Твердь эта несомненно опиралась на могучие плечи местного Атланта и
равномерно фосфоресцировала.
---
     Баки были  ржавые,  помятые, с отставшими крышками. Из-под
крышек торчали обрывки газет, свешивалась картофельная шелуха.
Это было похоже на пасть неопрятного, неразборчивого в еде
пеликана. На вид они казались неподъемно тяжелыми, но на самом
деле вдвоем с Ваном ничего не стоило рывком вздернуть такой бак
к протянутым рукам Дональда и утвердить на краю откинутого
борта. Нужно было только беречь пальцы. После этого можно было
поправить рукавицы и немного подышать носом, пока Дональд
ворочает бак, устанавливая его в глубине кузова.
---
     Мы  сидели  на  травке  в  пыльном  скверике  под  окнами  заводского
управления  и  переваривали  обед   -   каждый   по-своему.   Федя   читал
"Китежградские новости", медленно ведя по строчкам черным неразгибающимся
пальцем; мрачный Витька Корнеев лелеял обуревавшие его черные замыслы;
Эдик Амперян спрашивал, Роман Ойра-Ойра отвечал, а я, не теряя
драгоценного времени, загорал себе подмышки. Комаров и слепней поблизости
не было, они тоже, вероятно, переваривали обед.
Особый случай - "За миллиард лет до конца света" (т.н. "рукопись, найденная при странных обстоятельствах";), где каждый эпизод начинается буквально с полуслова. Вот собственно начала эпизодов. Осторожно: спойлеры.


...белый июльский зной, небывалый за последние два
столетия, затопил город. Ходили марева над раскаленными
крышами, все окна в городе были распахнуты настеж, в жидкой
тени изнемогающих деревьев потели и плавились старухи на
скамеечках у подъездов.
---
...лосося  в  собственном  соку и ломоть ветчины с
лежалой  горбушкой.  Потом  он  принялся  мыть   посуду.   Было
совершенно ясно, что при таком великолепии в холодильнике
грязь на кухне выглядит особенно неуместно.
---
...а она сменила свой мини-сарафан на мини-юбочку и
мини-кофточку.
---
...потом   он  налил  еще  по  фужеру.  Возникло
предложение выпить на "ты". Без поцелуев. Какие могут быть
поцелуи между интеллигентными людьми? Здесь главное - духовная
общность. Выпили на "ты" и поговорили о духовной общности, о
новых методах родовспоможения, а также о различии между
мужеством, смелостью и отвагой. Рислинг кончился, малянов
выставил пустую бутылку на балкон и сходил в бар за каберне.
---
...полежал на спине, не спеша очухиваясь. Под окном
уже вовсю грохотали прицепы, а в квартире было тихо. От
вчерашнего бестолкового дня остался только легкий шум в
голове, металлический привкус во рту и какая-то неприятная
заноза в душе или в сердце, или бог знает еще где.
---
...дверь лифта, загудел мотор. Малянов остался один.
---
...у  вальки  был  занят.  Малянов  положил трубку и
растянулся на тахте, уткнувшись носом в жесткий ворс. У вальки
ведь там тоже что-то не в порядке. Истерика какая-то... Что-то
он у меня спрашивал, странное что-то... Эх, валька, мне бы
твои заботы! Нет, пускай приезжает. Он в истерике, я в
истерике - глядишь, вдвоем что-нибудь и придумаем...
---
...помолчал минуту, поглаживая двумя пальцами гладко
выбритую скулу, а затем продекламировал:
- глянуть смерти в лицо сами мы не могли, нам глаза
завязали и к ней привели... - И добавил: - бедняга.
Непонятно было, кого он имеет в виду.
---
...сидел на корточках незнакомый мужчина и подбирал
осколки разбитой рюмки. Кроме того, на кухне был еще мальчик
лет пяти. Сидел на табуретке за столом, подсунув под себя
ладони, болтал ногами и смотрел, как подбираются осколки.
---
...Малянов  знал  с шестого класса. В седьмом они
подружились и просидели до конца школы за одной партой.
Вайнгартен не менялся с годами, он только увеличивался в
размерах.
---
...Фальшивки, - сказал малянов наконец. Вайнгартен
презрительно молчал. - Ну, тогда новоделы...
- Дурак ты, - сказал вайнгартен коротко и спрятал книжку.
---
...сын захара, устроившись на тахте в углу, время
от времени принимался услаждать общество чтением избранных
мест из популярной медицинской энциклопедии, которую малянов
подсунул ему второпях по ошибке.
---
...вспомнил снегового и пистолет в пижаме, и печать
на двери.
- Слушай, - сказал я. - Неужели они снегового убили?
- Кто? - Не сразу отозвался вечеровский.
- Н-ну... - Начал я и замолчал.
---
...неизвестная  ранее  форма  доброкачественной
опухоли. Только через год. А я обо всем этом узнал и вообще
только прошлой осенью, а ведь встречался с ним каждый божий
день, пил у него кофеек, слушал его марсианское уханье,
жаловался ему, что фурункулы одолели. И ничего, ничегошеньки
не подозревал...
---
...подвигнуть  меня  на  генеральную уборку этого
свинарника. Я еле отбился. Договорились, что я сяду
заканчивать работу, а ирка, раз уж ей совсем нечего делать,
раз уж ей, понимаешь, так неймется, раз уж она совсем не в
состоянии полежать в ванночке с последним номером "иностранной
литературы", - пусть разберет белье и займется бобкиной
комнатой. А я беру на себя большую комнату, но не сегодня, а
завтра. Морген, морген, нур нихт хейте. Но уж до блеска, чтобы
ни одной пылинки.
---
...Ты  все-таки принес, - сказал вечеровский. - Я
этого ждал, правда, не так быстро.
- Кто у тебя? - Спросил я, понизив голос.
- Никого, - ответил он. - Нас двое. Мы и вселенная.



URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Gray Lodge

главная